А. Старовойтов

Методы индукции состояний в арт-терапии

В ходе проведения тренингов по арт-терапии, ведущий сталкивается с необходимостью формирования определенных, как индивидуальных, так и общегрупповых, эмоциональных состояний. Это связано с возможностями осознания актуального и латентного спектра субъективных состояний, а также позволяет актуализировать (с возможностью последующей трансформации) подавленные аффекты и понять допустимые формы их выражения.

Формирование эмоциональных состояний различной модальности напрямую связано со спецификой приемов, которые используются в ходе арт-терапии. Ниже, мы сделаем акцент на нескольких инновационных техниках. Они будут касаться возможностей использования в тренинговой и психотерапевтической работе фотографий, поэтического творчества и техник <ландшафтной терапии> (в настоящее время многообразие художественных и психологических приемов использования природного ландшафта объединяется термином land-art). Все указанные методы являются инновационными разработками и представляют интерес, поскольку позволяют сформировать достаточно устойчивые эмоциональные отклики со стороны участников соответствующего художественного действия.

Если говорить о скорости и глубине, как значимых параметрах индукции индивидуальных и общегрупповых состояний, то они может зависеть от:

- особенностей групповой динамики, степени сплоченности группы и взаимного доверия;

- специфики тренингового приема (в частности того, какая активность в нем акцентируется и на что он направлен);

- индивидуальной готовности человека к восприятию соответствующего метода, готовности к самораскрытию и формированию состояний, степени активного участия в действии;

- степени актуальности содержания действия и обращенности его результатов к субъективному опыту участника;

- широты охвата функциональных модальностей восприятия, формирующих целостный отклик субъекта на моделируемую в условиях тренинга ситуацию (мультимодальность тренинговой ситуации).

Внутри самого тренингового приема мы можем выделить ряд параметров, наличие которых обеспечивает ту или иную степень эмоционального включения человека в действие. Соответственно, чем большее их количество представлено в упражнении, тем в большей степени оно способствует формированию определенного функционального состояния. Среди таких параметров мы выделяем:

- ритм (музыка, поэзия, танец, пластикодраматическое действие);

- содержание (текст, рисунок, фотография, коллаж);

- форма (рисунок, скульптура, коллаж, двигательно-пластическая композиция);

- цвет (рисунок, фотография, коллаж);

- последовательность действий и их логика (фотография, пластикодраматическое действие, освоение территории в технике land-art);

- сложность исполнения и степень необходимых (актуализируемых) внутренних усилий (пластикодраматическое действие, land-art, поэзия, танец).

Фотография. Фотография, как средство воздействия на сознание человека и трансформации его восприятия, используется с момента ее выделения в самостоятельный жанр художественной деятельности. По своей природе фотография исторична. Она всегда говорит о том, что было; в ней отражается след тех событий, которые формируют наши воспоминания и связанные с ними чувства. В настоящее время в обыденной жизни фотография является основным средством биографирования личной истории человека, что определяет ее эмоциональную емкость, множественность значений и интерпретаций, которые человек связывает с запечатленными на фотографии персонажами и ситуациями.

Биографичность фотографий объясняет ее психотерапевтическую ценность, однако, как средство психотерапии, фотография используется сравнительно недавно. Ее использование в тренинговой и психотерапевтической работе непосредственно связано с развитием фототехники и ее автоматизацией, что максимально упрощает процесс фотографирования и печати фотографий.

Терапевтически значимыми могут быть как сам процесс фотографирования, так и работа с уже готовыми фотографиями, или отснятым фотоматериалом. Фото-сессии и работа с готовыми фотографиями могут являться источниками формирования различных эмоциональных состояний, и в этой связи они выступают, как потенциальное средство достижения разрядки аффектов или осознания вытесненных/подавленных состояний и реакций. Биографический материал домашних фотографий может служить предметом анализа личной истории и этапов становления субъекта (и, в первую очередь, кризисов и конфликтов, возникавших в ходе становления личности и сохранивших свою психологическую актуальность и патогенный потенциал).

Важным источником формирования состояний в ходе фототерапии является феномен, который мы определяем как момент взгляда (суммарный эффект локализации внимания и объема восприятия). Данный феномен по своей природе двойственен, поскольку в нем можно выделить взгляд оператора, который занят процессом фотосъемки, и взгляд смотрящего на уже готовую фотографию. В процессе фотосъемки у оператора может формироваться ощущение сверхконтроля над объектом, что, в случае наличия, депрессивных или астенических компонентов поведения, либо пограничных феноменов личностного развития (акцентуации поведения и характера) - способствует стабилизации общего психоэмоционального тонуса и компенсирует парциальную недостаточность или деформацию поведения в случае нарушений характера (см. Гиндикин В.Я., Гурьева В.А., 1999). Этому также способствует тот факт, что готовая фотография по сравнению, например с рисунком, более статична (по критерию пластичность/статичность) и объективна, что препятствует формированию недифференцированного чувства тревоги у лиц с повышенным уровнем личностной или ситуативной тревожности. Возможность проективной идентификации с персонажами или ситуациями запечатленными на фотографиях, и сублимирования в их образы патогенных эмоциональных состояний в ходе соответствующим образом смоделированных тренинговых упражнений позволяет снизить дезадаптивный психоэмоциональный заряд личности. При этом, проективная идентификация обеспечивает трансформацию патогенных аффектов, а сублимация - катартическое освобождение от них. Последние два феномена возможны в том случае, когда взгляд смотрящего сливается со взглядом оператора, и зритель пытается восстановить исходную ситуацию фотосъемки. В ходе такого восстановления, возможна амплификация терапевтической проблемы самого клиента, поскольку изображенные на фотографии персонажи в данном случае выступают символами/знаками, актуализирующими его личную психологическую ситуацию.

Необходимо также отметить, что взгляд смотрящего всегда обращен в прошлое и связан с попыткой воссоздать и понять то, что было тогда с теми людьми и в той ситуации. Рассматривание фотографий - это всегда попытка понять и вспомнить. В ходе этого могут иметь место феномены трансформации, катарсиса или контейнирования тех аффектов, которые человек не готов выразить и не может трансформировать. А также, это возможность вспомнить (посредством включения механизмов проекции), что было со мной когда-то в прошлом, что я забыл, но что оказывает влияние на мое настоящее. Вспомнить, для того чтобы освободится от негативного влияния этих воспоминаний (если оно имеет место).

Результаты фото-сессий и анализа фотоматериалов обеспечивают формирование более гармоничной и целостной идентичность человека. Идентичность формируется благодаря множеству отражающих поверхностей, в качестве которых выступает все то, что может служить символическим зеркалом, в котором субъект способен рассмотреть себя (общество, литература, масс-медиа и пр.). В ходе такого изучения деталей, суммирование которых позволяет создать в меру возможного исчерпывающий и полный образ самого себя, человек способен заметить серии дополняющих друг друга элементов (включенных в целостный образ субъекта). Вместе с тем, в ходе работы с фотоматериалами, появляется возможность рассмотреть большое количество других деталей, которые по ряду причин оказываются в жизни человека лишними: ущербными или деформирующими принятый и согласованный с контролирующими инстанциями психики образ себя. Поэтому, своеобразной отражающей поверхности может выступать и фотография, как закономерный результат целенаправленных и сознательных определенным образом структурированных усилий человека в ходе его взаимодействия с теми или иными объектами реальности (люди, природа, сообщества, культура и цивилизация). Фотография предстает чем-то наподобие застывшего зеркала, фиксирующего мгновения жизни и событий. Она выражает фиксированность взгляда оператора (фотографирующего субъекта); и в зафиксированном объекте восприятия (случайная ситуация, человек или его лицо, интерьер, природный объект) отражена личная экзистенциальная позиция и идентичность оператора, которая в контексте операторской работы может быть ситуативной и стихийной, или продиктованной внутренней потребностью в сохранении мнимой стабильности и постоянства тех объектов, которые попадают в видоискатель фотоаппарата. Таким образом, источником формирования идентичности для оператора (в ходе создания фотографии) выступают фотографируемые объекты и ситуации (а также характер фотографии - ее цветовая гамма, игра света и тени, пространственные характеристики объектов, глубина фотографии, контрастность, и т.д.). Для человека, работающего с готовыми фотографиями, подобным источником является поиск в фотографии скрытых знаков и сигналов, способных выступить объектами проекций его бессознательного материала (проективная идентификация).

В ходе работы с фотоматериалом возможна трансформация патогенной идентичности и иное прочтение субъективной реальности, что дает возможность выстраивания новой идентичность. В этом процессе можно выделить несколько последовательных фаз проработки описательной модели реальности клиента, где используемые фотографии будут выступать иллюстрациями к его модели:

- диагностическая - определение идентичности - выявление конструктов, языков и описательных моделей, которые использует человек для обозначения себя (своего гендера, национальности, социальной принадлежности, сексуальной ориентации, возраста, состояния здоровья, а также, проекций, отождествлений и идеализаций). Данный этап связан с созданием художественного фотоматериала, который отражал бы особенности представлений человека об окружающей реальности и своей жизни;

- реконструктивная (воссоздающая и расширяющая) - призванная восстановить утраченные или деформированные (исходя из логики повествования) фрагменты реальности субъекта.

Дискурсивные методы. Арт-терапия традиционно связывается с художественной деятельностью, результаты которой привычным образом могут быть визуально оценены с точки зрения их репрезентативности в отношении переживаний и чувств человека. Значимые для визуального восприятия образы могут быть представлены в изобразительной, скульптурной, фотографической и театрально-пластической форме.

Вместе с тем, значительный информационный потенциал содержится не только в визуально фиксируемом художественном материале, но и в том, каким образом, и что именно человек может сказать относительно того, что с ним происходит в момент создания и оформления художественного образа, а также относительно того, какие субъективные переживания и личные смыслы аккумулированы в данном образе. Причем дискурсивная форма подачи материала может отличаться от традиционно используемой в психотерапии диалогической модели, а если быть более точным, то дискурсивные практики, используемые в русле арт-терапии, позволяют расширить и трансформировать традиционную модель, выводя ее за рамки обусловленности терапевтическими целями в сферу свободного и спонтанного творчества. В ходе такой трансформации значимость приобретает процессуальный характер художественного действия (а не его конечная цель и результат) и его монологичность, что потенцирует способность к свободному продуцированию текста, содержание которого отсылает слушателя или читателя к содержательным, глубинным источникам, концептуализирующим субъекта. Как правило, содержание созданного и выраженного художественного образа является символическим обращение человека к себе. Иначе говоря, проецируемые в художественной форме образы осуществляют интерактивный контакт между инстанциями психики. В этом смысле, художественный образ несет в себе знаковую функцию, сходную с информационной функцией сновидения, образы которого призваны донести до сознающей части субъекта подавляемые им переживания и вытесненную информацию.

Дискурсивная практика рассматривается как устойчивая традиция особых способов оперирования языком с целью осуществления семиотических трансформаций психической реальности, выступающей в качестве денотата (референта) дискурса (-ов) субъектов межличностного взаимодействия (Калина Н.Ф., 1999). В данном определении подчеркивается диалогическая модель осуществления дискурсивных практик. Мы же хотим подчеркнуть монологический аспект дискурса, изначально не рассматриваемый как потенциальный объект трансформации. Однако монологичность здесь касается отношений внешних субъекту. В интрасубъектном плане дискурсивная продукция может быть рассмотрена, как диалог между инстанциями психики (например, Super-Ego и Id, когда в продуцируемом субъектом дискурсе может звучать скрытое обращение к неосознаваемым элементам психики). В этой связи, ситуативно создаваемые субъектом тексты могут являться компенсаторными, связывающими или освобождающими в динамике отношений инстанций психики. Текстуальная продукция может быть как следствием переживаемых состояний, так и их источником.

В отношении арт-терапии дискурсивные методы приобретают иное значение, нежели в большинстве других (речевых) методов психотерапии, поскольку сам дискурс приобретает несколько иной, не-речевой, контекст. Само художественное действие, без специальной трактовки его скрытого смысла, способно оказать терапевтический эффект (катартический, сублимационный, амплифицирующий) на участника художественного процесса, и может оцениваться как уникальный художественный (не-речевой) дискурс, коммуницирующий остальным участникам арт-сессии в символической, знаковой (невербальное) форме содержание психики человека. Выражением художественного дискурса могут служить работы, созданные из изобразительного (краски) и пластического (глина, пластилин) материала, или работы в смешанной технике (маска, боди-арт, коллаж, фото-коллаж).

К непосредственно дискурсивным методам арт-терапии мы можем отнести приемы, связанные с созданием различного рода художественных текстов - прозаических и поэтических.

Создаваемые в ходе арт-сессий тексты позволяют объективировать особенности индивидуальной судьбы человека, систему его переживаний и ценностей, а также обеспечивают психологическое исполнении желаний и реализацию страхов и фантазий.

Форма текстуального метапослания, в которую человек заключает некоторое скрытое (бессознательное) содержание психики, может быть различной. И учитывая контекст арт-терапии, можно предполагать, что форма также не должна быть заурядной, а содержать результат внутреннего творческого напряжения и поиска.

Поэзия. Создание поэтического произведения требует от человека некоторой внутренней концентрации. Возможность использования поэтического творчества в ходе арт-терапии связана с нашей убежденностью в том, что каждый из нас имеет тот внутренний потенциал, который позволяет найти оптимальную поэтическую форму, которая позволила бы выразить предельно емко содержание сокровенных переживаний. Этот внутренний потенциал основан на естественных процессах, протекающих в психике каждого человека.

Одной из центральных психических характеристик, значимой для различных видов творческой деятельности (танец, пластико-драма, поэзия) и определяющей течение жизни человека в целом, является темпоральность, как качество восприятия временных протяженностей, составляющих сложную иерархическую структуру субъективного переживания времени. Представления о темпоральности позволяют воспринимать поток времени как дискретное, составное явление, связанное с различного рода естественными циклами и ритмами. В жизни человека такая дискретность связана также с динамикой и цикличностью переживаемых им состояний и событий.

Искусство и творческая деятельность является сферой реализации человеческого потенциала, в которой темпоральность проявляет себя достаточно ярко и наглядно. В частности это касается поэтических размеров и поэтического ритма.

Наличие определенного ритма выступает неотъемлемой характеристикой функционирования нашего организма, начиная от наиболее явных и фиксируемых ритмов (дыхательного, сердечного и др.) и заканчивая ритмической синхронизацией деятельности различных отделов головного мозга в ходе формирования целостной и неотчуждаемой картины окружающего мира. Следовательно, путем повторения зрительных, слуховых или телесно-кинестетических стимулов естественные ритмы головного мозга можно модифицировать (усиливать или тормозить), приводя тем самым человека к достижению необычных субъективных состояний сознания. В связи с этим, можно говорить о том, что стихотворный ритм может быть синхронизирован с естественными ритмами организма (время прочтения одной стихотворной строфы составляет в среднем 3 секунды; отдельные строфы - их ритм - и формируемые ими циклы могут быть синхронизированы с ритмом сердечных сокращений, с дыхательным ритмом и со сверхмедленными ритмами головного мозга), что будет способствовать достижению определенных (релаксированных) функциональных состояний организма и психики (Тернер Ф., Пёппель Э., 1995).

Помимо ритмичности, среди особенностей функционирования мозга может представлять интерес также способность к самопоощрению и самовознагрождению, что обеспечивается выработкой в организме человека на специализированный стимул ряда так называемых гормонов удовольствия - опиоидных пептидов (таких, например, как энкефалины и эндорфины). Реакция организма (спектр переживаемых состояний, связанных с чувством удовольствия, переживанием внутренней гармонии) на выработку данных веществ обеспечивает естественное внутреннее подкрепление тех видов поведения, которые способствовали выработке этих гормонов. Исходя из этого, можно говорить о том, что переживание удовольствия и удовлетворенности как следствия специализированной внутренней активности (например, сочинение стихов в японском стиле хокку) может выступать мотивообразующим фактором поведения. Знание способов достижения подобного рода переживаний может служить средством регуляции функциональной активности человека и его состояний, что приобретает дополнительное значение в русле психологических и психотерапевтических практик.

Кроме того, необходимо заметить, что состояние удовлетворенности и психологической релаксированности (как следствие автономного синтеза организме специализированных гормонов) является одной из биологических основ процесса формирования жизненных целей, идеалов и ценностей, таких как красота, добро и истина (см. Самохвалова В.И., 1990; Тернер Ф., Пёппель Э., 1995).

Источниками подобного рода переживаний могут являться любые формы творчества. В данном случае мы говорим о поэтическом творчестве. Поэтическая форма (метрическая поэзия) обладает своим внутренним ритмом, что, в сочетании со смысловой насыщенностью речи, закономерно вызывает со стороны личности определенные переживания, сочетающиеся с чувством порядка, целостности, которые, в свою очередь, усиливают ощущение предсказуемости, постоянства, монотонности, способные релаксировать очаги психического напряжения в человеке.

Процесс создания стихотворной формы обладает также сублимационным эффектом, позволяющим перенаправлять и вкладывать переживания, эмоции в поэтические символы, метафоры, и выражать их в ходе написания стихотворения.

Наиболее содержательно емкой с точки зрения самовыражения представляется нам японская классическая поэтическая форма (пятистишия - танка, трехстишия - хокку) (см. Классическая японская поэзия, 2003). В тренинговой программе написание хокку может подкрепляться созданием спонтанных иероглифических рисунков тушью не отрывая кисточки от бумаги. Воспринимая результаты подобного творчества как самоценный феномен, они не подвергаются традиционной для терапевтических групп процедуре анализа и интерпретации.

Land-art. Психологическая работа в технике land-art может быть рассмотрена как разновидность инсталляции, которая происходит не в замкнутом помещении, а на природе и включает в себя объекты, формирующие особенности ландшафта (скалы, камни, деревья, поляны, овраги, река, участок морского побережья и т.д.).

Описание специфики психологических практик происходящих на природе мы будем давать с учетом нашего опыта проведения подобного рода тренинговых программ. В частности это касается впечатлений, полученных в ходе проведения Крымской школы экспериментального тренинга. Программы этого проекта проводятся нами ежегодно (совместно с Дорожкиным В.Р., и, до 2003 года, с Власенко Р.П.) с 2001 года в горно-лесных районах Крыма (программы "Свобода природная и социальная" 2001 года и "Тайны и вечера" 2002 года проводились в районе с. Многоречье, у истоков р. Бельбек, со стороны северного склона айпетренской яйлы; программы "Маршруты сознания" 2003 года и "Игры нашего двор" 2004 года проводились в Чернореченском каньоне в районе с. Черноречье). Специфика выбираемых мест проведения характеризуется высоким ландшафтным разнообразием, что расширяет возможности психологического экспериментирования участников со своими переживаниями (подробнее об идеях антропологического экспериментирования см. Гурин С.П., 1999).

Установка на потенциальную возможность расширения в условиях природной среды своего экзистенциального опыта выступает для нас одной из центральных предпосылок организации и проведения подобных мероприятий. Второй, не менее важной предпосылкой, выступает поиск альтернативных форм отдыха, способных привнести к личному опыту самосознания и выработке новых стратегий самореализации.

Основная мифологема, стоящая за данными целевыми установками может быть сформулирована, как антропологический эксперимент субъекта над собой посредствам метафизического (сакрального) туризма. В настоящее время туризм рассматривается как привычная форма активного отдыха. Но исторически традиционной формой туризма (наиболее древней и архаичной) является миграционная активность народов и отдельных их представителей (что имеет место и в настоящее время в виде сезонной миграции жителей северных регионов России и Украины на юг, в частности в Крым, на отдых, см. Гильбурд О.А., 2000), а также религиозное паломничество. Таким образом, проводимые нами выездные летние программы могут быть рассмотрены как нечто среднее между спровоцированным ведущими миграционным поведением и паломничеством из профанной среды (городской, как освоенной и известной) в сакральную (природную - таинственную, неизвестную и неосвоенную).

Задача тренинговой программы в контексте метафизического туризма заключается в расширении представлений участника-паломника не только об окружающем его мире, но и о себе самом, как элементе, сопричастном этому миру.

В культуральном аспекте предлагаемые программы можно сравнить с архаическими практиками инициации, или, в зависимости от моделируемого контекста, с посещением оракула, где источником откровения, как правило, оказывается сам субъект. Подобное откровение может осуществляться в результате ситуативной интрапсихической диссоциации в ходе определенных тренинговых действий, или в результате того, что часть функциональной активности бессознательной сферы субъекта транслируется в психику другого участника или всей группы. Возможность такой трансляции обеспечивается формированием (индуцированием) совместных групповых состояний.

Источниками формирования у участников тренинговых программ различных состояний и переживаний является в первую очередь специфика природной среды, в частности ее ландшафтное разнообразие и полиморфность природных объектов (в отличии от унифицированной городской архитектуры).

Кроме этого, необходимо также остановится на природе потребности человека в сакральном туризм>. Основная природа такой потребности, это возрастная инициация, кризисы (семейные, возрастные, внутриличностные), поиск новой идентичности и расширение сферы осознания. С сакральной точки зрения все это можно рассматривать как практику поиска себя.

В подобного рода практиках могут быть выделены несколько методических принципов:

- сензитивность по отношению к воспринимаемым объектам и процессам,

- созерцательность в субъективном переживании происходящих событий,

- внимание к субъективным психосоматическим откликам на происходящие события,

- погружение в событие.

В качестве примера могут быть приведены несколько событий, имевших место в ходе проведения указанных выше летних тренинговых программы (2002 и 2003 гг.). Содержание упражнений касалось освоения пространства, достижение полного контакт со своим телом и чувствами, осознание своих реакций и ощущений.

Нахождение в горах предполагает некоторую социальную изолированность, что, как правило, обостряет динамику внутренних процессов. Вместе с тем, режим проведения летних семинаров таков, что любое время суток и любые условия рассматриваются как возможность расширения осознанности и раскрытия новому опыту.

Одно из предложенных нами участникам заданий было связано с необходимостью пребывания в ночное время (примерно после 22:00) в лесу вне лагеря и встретится там со своими переживаниями и реакциями. Происходившие той ночью события, аккумулировали в себе различные переживания участников. Каждый имел возможность реально соприкоснутся с гранью, которую редко кто имеет смелость переступить в привычной городской (профанной) среде. Не вдаваясь в подробности, отметим, что реакции были самые разнообразные: от спокойной уверенности и расслабленности (обретение своей среды и чувство сопричастности окружающему миру) до состояния острой паники и страха (Это чужой лес, дальше мы не пойдем!). Так же необходимо сказать, что географически место расположено таким образом, что риск заблудиться сводился к минимуму, участники пребывали в лесу не поодиночке, а вдвоем (что значимо и позитивно влияло на переживания).

Другая форма работы с ландшафтом имела место в 2003 году на семинаре, проводившемся нами в Чернореченском каньоне. Вдоль формирующего каньон русла реки Черной проходит тропа, которая периодически меняет свой рельеф (от относительно ровной земляной поверхности до крупно-каменистой). Одно из мест проведения утренней тренинговой программы располагалось в некотором удалении от базового лагеря. Именно к тому месту и можно было дойти по этой тропе. Участникам было предложено идти по тропе босиком и обращать внимание на любые источника сенсорной информации (запахи, звуки, цвета, тактильно-кинестетические ощущения). В основу данного упражнения легла идея осознанного контакта с землей, которая может оказаться для человека единственным средством экзистенциальной поддержки и опоры. Упражнение позволило осознать широкий спектр реакций на объекты окружающего ландшафта, и связь этих реакций с ощущениями от соприкосновения с землей (как комфортными, в местах, где тропа сформирована ровной поверхностью прохладной земли, так и дискомфортных - на каменистой поверхности).

Выбор мест проведения летних тренинговых программ обусловлен обязательным наличием горной реки, которая, помимо обеспечения бытовых нужд, повышающих комфортность пребывания участников и их адаптации, создает в лагере атмосферу равновесия и текучести процессов. В связи с этим одно из тренинговых заданий касалось созерцательного вслушивания в шум реки и рассматривания ее течения. Было необходимо найти удаленное от лагеря и уединенное место на берегу реки и, находясь там некоторое время, наблюдать за ее движением, ее звуком, переменами в цветовой гамме: - и попытаться понять, содержание какого личного смысла несет ее звучание и движение. В ходе последующего обсуждения участники отмечали, что в процессе созерцания происходило наделение реки субъективными символическими компонентами эмоциональных переживаний, ее персонификация, синхронизация внутрипсихических процессов с ритмом ее звучания и течения, появление ассоциативных образных аналогий навеянных ее звуком и цветовой гаммой. В целом отмечается достижение внутреннего ощущения покоя и равновесия, что закономерно, зная метафорические трактовки образа реки, как потока жизни, естественного и безупречного.

Подводя итог, заметим, что психологическая значимость тех состояний и переживаний, которые формируются в ходе разрабатываемых нами тренинговых программ, заключается в возможности расширения сознавания, посредством достижения человеком внутренних границ, оформляющих экзистенциальное пространство субъективной реальности. Процесс осознания компонентов, включенных в поле субъективной реальности, может развиваться достаточно спонтанно, когда внимание человека фокусируется на конкретной области границы контакта внутренней и внешней реальности. Эмоциональное переживание определенной модальности обеспечивает возможность более точной фокусировки, поскольку центрирует внимание человека.

Психологический тренинг с учетом границ внутреннего пространства личности поднимает вопрос, во-первых, картографии психической реальности, что возможно с привлечением теорий трансперсональной психологии (Баскаков, Грофф, Лири, Минделл, Уилбер), структурно-семиотического анализа внутренней реальности субъекта (Барт, Башляр, Калина, Лакан, Подорога, Ямпольский), структурной антропологии, этнографии и архетипической психологии (Алексеев, Грейвс, Леви-Стросс, Мелетинский, Нойманн, Хиллман, Элиаде, Юнг); во-вторых, значимой оказывается проблема внутреннего ресурса личности, достаточность или недостаточность которого обеспечивает устойчивость фокусирования внимания на переживаемых состояниях, степень погружения в них и полноту проявления.

1. Гильбурд О.А. Избранные очерки эволюционной психиатрии. - Сургут, 2000.

2. Гиндикин В.Я., ГурьеваВ.А. Личностная патология. - М., 1999.

3. Гурин С.П. Проблемы маргинальной антропологии. - Саратов, 1999.

4. Калина Н.Ф. Лингвистическая психотерапия. - К., 1999.

5. Классическая японская поэзия: пятистишия, трехстишия / Пер. со старояп. В.Марковой. - М., 2003.

6. Самохвалова В.И. Красота против энтропии: введение в область мегаэстетики. - М., 1990.

7. Тернер Ф., Пёппель Э. Поэзия, мозг, время / Красота и мозг: биологические аспекты эстетики. - М., 1995.

© А.В. Старовойтов, 2006 / http://www.psy-trening.com/st1.php

Опубликовано: Пространство арт-терапии: вместе с вами. - К., 2006. - С. 61 – 72.